Theodor-FM

Решил описать свои наблюдения, не только историко-археологические, но и антропологические. Нередко я наблюдал за приятельскими посиделками египтян. Египтян не пожилых, а примерно моего возраста или чуть моложе. О приятельских посиделках стоит рассказать подробнее [потом], так как в значительной степени это и есть, как получается, социальная жизнь египтянина. Для того, кто поставил задачу вникнуть в отношения египтян, без таких посиделок не обойтись. И, к слову, не только “избранным” они доступны. Частенько европейцы, прибывшие в Египет, с большим удовольствием засиживаются у встретившего их водителя или “гида” за чашечкой чая и папироской и вполне себе мило общаются. “Избранными” здесь скорее являются не участвующие – например, россияне, считающие себя исключительно потребителями. Получается, что отношения россиян с египтянами клиентско-потребительские. Россияне приехали потреблять услуги, а египтяне с удовольствием эти услуги предоставляют. И дальше потребления “избранность” не доходит.

Не стану размышлять, отчего так, но российские потребители почему-то весьма напуганы именем “араб” – чего я только не слышал о злых арабах. Думаю, здесь излишне предположить, что мне встретились какие-то особые арабы, полагаю, дело в том, что просто я вел себя несколько иначе, нежели российский клиент-потребитель. Впечатления от египтян у меня отличные от, бытующих, например в России.

Прежде всего это касается решений ими своих житейских или бытовых вопросов. Это характеризует, в том числе, общественный порядок, определяющий норму для… женихов. Каждый хочет жениться. Но жениться после обеспечения себя и новой семьи. И это обеспечение мыслится почти всегда, как следствие хорошего заработка. А значит и работы. То есть каждый, кого я встречал, пытается работать и зарабатывать. Не может не импонировать намерение людей зарабатывать, а не бездельничать и жить абы как. Намерение не остаётся только намерением. Общество устроено так, что само собой получается, что тинэйджер становится работником более взрослого родственника. В некотором роде, получается, что более молодым домочадцам путь открыт в, своего рода, ученики, в как бы семейном деле. Отношение “ученика” к предначертанному пути вполне согласное. А “учитель” и вовсе считает в этой ситуации своим предназначением всеми способами (например, ‘подсказыванием клиенту’ желательность чаевых) увеличивать доход своим вольным и не совсем вольным работникам.

Описывая сложные взаимоотношения, возможно, создам ложное впечатление, если не упомяну, что всё же семейные работники “учатся” не столько в связи с семейными отношениями, сколько в связи с приятельскими отношениями. То есть, если есть младшие родные братья, то вероятнее всего они примут участие в деле старшего брата (хотя и это не обязательно). Но если “выбор” между кузенами, то в значительной степени он определится характером отношений – приятельские ли они. В любом случае, все работают, и преимущественно в сфере туристических услуг, хотя конечно есть и плотники и столяра – за их работой я наблюдал, став очевидцем ремонта фелуки своих знакомых. Представлены все профессии, есть даже кондитеры, чьи сладости готовятся на глазах, и их сразу можно приобрести и отведать.

К деньгам также непривычное для европейца, или, хотя бы для россиянина, отношение. Меня несколько коробили постоянные как будто поборы, например, на дорогах, то ли за проезд, то ли просто так. Но у египтян отношение какое-то, даже не согласительно-оправдательное, а с пониманием: как к чему-то нормальному, не стоящему внимания. Вместе с тем, денежные отношения не вредят личностным отношениям. Когда приятель попросит, например, пустующую квартиру для себя или для кого-то, то вопрос об оплате, как будто, не встает – оплата разумеется сама собой (впрочем, всё же египтянин предпочтёт спать там, где не нужно платить – в этом египтяне ничем не отличаются от прочих жителей планеты). Но социальный механизм функционирует так, что напрашивается одна аналогия: глупо упрекать мозг, что он требует от сердца поставок крови. И от того, что все члены общества задействованы в перераспределении благ или выгоды, недовольных вроде бы нет. Недовольных нет, если исключить иностранцев попавших в какую-либо неприятную историю. Оговорка о неприятных историях существенна, так как я встречал множество иностранцев вполне довольных тем, что связали свою жизнь с египтянами. Но попадаются и пострадавшие в связи с невнимательным прочтением подписанных бумаг и неверным отношением к договорам. Можно ли это вменить в вину египтянам? …

Поиск египтянами своего счастья за счет иностранцев, вероятно, также – норма. Вообще египтяне расположены к решению своих задач и проблем за счёт приехавшего туриста. Но, не обманув того – информация для его вдумчивого согласия не скрывается. Если речь исключительно об инвестировании средств, то отношение к этому, я бы так сказал, настоятельно положительное. А в связи с тем, что внутри общества такие отношения чаще всего семейно-добровольные и соответствуют сложившемуся общественному порядку, то к документальному оформлению отношений египтяне не привыкли. И уже на заинтересованного в договоре ложиться бремя продумывания договора, при этом, часто придётся разъяснять египтянам их же законы.

Что же касается каких-либо брачных отношений, то Египет страна мусульманская, и сложившееся отношение к слабому полу соответствуюет суперпатриархальному укладу. В том числе и согласно египетским законам. Так же, как и в случае инвестирования, “бремя” размышления всё же ложиться на “туриста”. И недовольство случившейся неприятной ситуацией должно быть обращено опять же на себя – необходимо смотреть и понимать какой документ подписывается. Чаще всего вызывающая недовольство ситуация буквально прописана в добровольно подписанных документах. Насколько мне известно, “брачные” ситуации, вызывающие недовольство, где общий уровень образования переоценен – с глуповатыми туристками. Во всяком случае, недовольных ‘туристок’ из Европы я не встречал, зато видел многих весьма довольных и успешно-влюблённых.

Отдельно отмечу, что мне видится немаловажным: египтяне любят котов. Домашние коты частенько наблюдали за обедами и ужинами.

В последней поездке разговорился с немкой, как она сообщила, в Египте она уже восемь лет, страна ей очень нравится и все египтяне также. Отмечу, что “ужасных арабов” в быту я также не встречал – все приветливые, незлые и легко переходят от взаимопотребительских к дружественным отношениям. Последнее, вероятно, связано с общественным порядком, обеспечивающим единение, и турист является гостем для всех. Как-то вечерочком кушали у приятеля и услышали, как по улице мимо проезжает машина, и что-то говорят в громкоговоритель, я спросил, что? Мне сообщили, что родственники умершего оповещают соседей о смерти. Обеспечение единства, отнесением себя к государству, египтянам не требуется, они и так живут как единый организм.

В Египте всё ещё есть своего рода общественные столовые, где едят за одним большим столом. В этих столовых нет выбора блюд: одного вида и первое, и второе, а из напитков – вода. Стоит такой обед 20 египетских фунтов. Пришёл, сел за общий стол, пообедал, если успел (поток посетителей немедленный) обменялся несколькими словами с другими и пошёл заниматься своими делами. Это – как отголосок сисситий, известных европейцу по совместным спартанским обедам. Хотя насыщенными арабские беседы при этих трапезах не назвать. Частенько после таких обедов дабы напиться, египтяне направляются к лавке, где продают соки. И помимо, например, апельсинового сока можно испить непривычный для европейца – сахарно-тростниковый. Трапеза в Египте часто и есть совместный обед – в смысле, что хлеб все макают в одну чашу с соусом, овощи берут из другой чаши, так же, как и рис и всё прочее. Глупо бы выглядел тот, кто поймет описание сисситий призывом к ним – призывом всем есть из одной тарелки. Все это не причины, а следствия общественного порядка, когда ещё не разрушилось, не нуждающееся в дополнительных скрепах естественное соседское единство.

Я полагаю, что именно из-за общественного порядка, например, нелегко увидеть столкновения автомобилей – все ездят так, чтобы не навредить другому. Едешь на велосипеде, ещё до того как тебя станут обгонять, дадут короткий сигнал, чтоб знал, что сзади авто. На мои вопросы о столкновениях автомобилей, мне отвечали, что таковые случаются, бывают даже со смертельным исходом. Наверное, это о скоростных трассах, во всяком случае, пока мне не довелось созерцать аварию ни в городе, ни на шоссе.

Прогулки на велосипеде в Луксоре, для меня ещё одна ‘приятность’. Сами египтяне или пользуются мотоциклами, или авто, но у немки, с которой я познакомился несколькими днями раньше, оказался свободный велосипед. И я принялся кататься меж храмов, колонн и колоссов. Всё было весьма мило: до колоссов Мемнона вместо получаса я добирался за пять-семь минут. И теперь мог позволить себе прогулки на более далекие расстояния. В один из дней и вовсе решился поискать храм, о котором чуточку где-то что-то прочитал, и предполагал лишь направление к нему – катался бог знает где, искомого храма не нашёл. Зато нашел даже не развалины, а фундамент другого храма. Живущий неподалеку, скажем так, смотритель прикрывает там тряпочками редкие цветные росписи у руин. Затем он пригласил меня к себе угоститься чаем и кальяном.

Кальян, чай, лавочка и беседа с ним и двумя, присоединившимися к нам соседями, не дали мне ответа касательно искомого храма (впрочем, на тот момент я уехал уже далеко от предполагаемого направления). Намек на ‘бакшиш’ я оставил без ожидаемого ответа. И дабы совсем не заблудиться, я отправился в сторону колоссов Мемнона. Искомый храм тогда я не обнаружил, зато посмотрел руины другого храма. Ещё я доехал до ‘Дер эль Медины’, где есть что посмотреть, чем я займусь в другой раз – это к югу от туристических маршрутов. К северу – я доехал до храма Сети I, и чуть не укатил в поисках храма Хатшепсут по дороге, ведущей в долину Царей. Но что-то меня остановило, и, вернувшись, я нашёл пропущенный поворот.

Почти всегда мой путь пролегал мимо колоссов Мемнона. Эти две исполинские скульптуры включены в ‘стандартную’ туристическую программу. Но частенько проезжая мимо, и день за днём смотря на результаты проводившихся там раскопок, я предположу, что скоро достопримечательность придётся переименовать. Там где были лишь два колосса Мемнона, возродится храмовый комплекс Аменхотепа III. Как бы ни называть эту достопримечательность – “Поющие Колоссы Мемнона” или “Храмовый комплекс Аменхотепа III”, ей необходимо посвятить отдельный обзор. {статья о Колоссах Мемнона Храмового комплекса Аменхотепа III}

Что касается долго разыскиваемого мною храма, то, в конце концов, я обнаружил его недалеко от Миденет Хабу. На соседней улице, среди жилых домов. На картах (в том числе гугл-мап) он не обозначен. Даже великолепный храмовой комплекс Миденет Хабу нечасто посещаем туристами (но оказавшись рядом с Миденет Хабу, его невозможно не заметить). Другое дело, маленький храм без указателя средь жилых домов на одной из улиц Луксора. Если проходить по этой улице, не ставя перед собой задачу отыскать храм, то непросто отличить забор и проход к храму, а также и стену храма (вероятно, достроенную совсем недавно, для сохранности храма), от обычных жилых египетских домов. Внутри также всё скромно, но древние росписи сохранились и даже в цвете. Посещение этого храма можно рекомендовать только ценителям. Его три комнаты с росписями и остатки пилона меркнут в сравнении с, находящемся в трех минутах ходьбы, Мединет Хабу. Но повторю, для ценителей ещё несколько неплохо сохранившихся цветных древних рисунков будут интересны. Рассказывая о моих похождениях с вопрошаниями об искомом храме, упомяну и сообщение туземцев, что южнее, примерно в трёх километрах от Миденет Хабу, есть ещё один храмовый комплекс. Глядя на мой велосипед, и пугающий блеск глаз, мне сообщили, что ехать туда стоит только “на моторе”, и сразу же предложили квадроцикл, но тогда уже вечерело… и я отложил путешествие.

Еще один антропологический вопрос, которого я здесь коснусь: вопрос… музыкальных вкусов. Сразу вспоминается Платон с его “красотой самой по себе”. Не была бы красота продуктом воспитания, даже продуктом общественного порядка, то была бы какая-либо вещь красива абсолютно, то есть, и в стране с другим общественным порядком. Европейская же музыка у египтян ценится куда меньше, чем египетская. Не стану утверждать, что слышимая всюду египетская музыка мне совсем не по нраву, но скажу лишь, что музыка весьма непривычная для европейского уха. Темочка, размещенная здесь, или другая, в том же стиле, весьма популярна в Египте (но, как мне думается, опровергает приведённый тезис Платона). Европейскую музыку, что принес я, египтяне слушают неохотно. Будь то классическая музыка, The Doors, русский рок или что-то ещё. Некоторый интерес был проявлен к рамштайну, и к Бобу Марли, хотя считать, что последний представитель исключительно европейского стиля, было бы неверно. Так или иначе, но вкусы сошлись только на песне “одна любовь”.

Ещё одно впечатление касается чистоты. Много говорят о терпимом отношении к грязи в Египте. Не знаю, насколько чистоплотны, охаивающие египтян, но их восприятие несколько искажает действительность. Постоянная уборка – так можно обозначить деятельность того, кто следит за чистотой в том или ином месте. А за чистотой следит или арендатор квартиры, если квартира съемная, или, если речь о месте работы, то, управляющий, например, магазином (чаще всего это тот самый младший). Дворников не встретить – это правда, но на территории частного сектора чистота в почете. Обвинения в нечистоплотности – наговор. А мусор на улице иной раз следствие действий отдыхающих ‘потребителей’. Конечно, дурное поведение туристов не оправдывает отсутствие дворников, да и сами египтяне на общественной территории не слишком следят за чистотой, но утверждения о какой-либо нечистоплотности – очередные “пугалки” для туристов-потребителей. Египтяне любят чистоту, но могут и намусорить, у себя… уберут, на улице – отвернутся. Люди как люди, не хуже европейцев и… россиян.

Несколько дней я был очевидцем ремонта водоплавающих транспортных средств. Во-первых, ремонтировали фелуку, на которой запланировано моё путешествие по Нилу. Её полировали, сваривали, красили, одевали в дерево около недели. Работники, проводившие ремонт, местные, вероятно, специализирующиеся на таких ремонтах. И опять, мелкая работа, уборка, и приготовление перекусить в ведении младших работников. Об этом я прямо спросил товарища, и он прямо мне сообщил, что нехорошо, если всем этим будет заниматься не самый младший. И глядя на старания самого младшего в той компании, он вспомнил, как сам находился в такой же роли. Фелуку обновили, спустили на воду, и она стала готова вместе с “командой”, знакомить меня с Нилом, прибрежными городами и интересующими меня артефактами. Пока фелука ремонтировалась, я бродил (и катался на велосипеде) по Луксору, посещал древние постройки, которые уже видел, но счел нужным увидеть вновь и разыскивал новые. Пути моих хождений и езды на велосипеде почти всегда пролегали мимо колоссов Мемнона и раскопок храма Аменхотепа III. Ещё я искал комнату, которую увидел в фильме, действие которого разворачивается в Египте, вроде как, в карнакском комплексе. В этот раз обошел весь комплекс, жутко устал, но искомую комнату не обнаружил.

После моей короткой прогулки по городу Эсна с посещением храма Хнума {статья о храме Хнума в Эсне}, фелука, наконец, отправилась в сторону Асуана. Отплыли вечером, вскоре стало темнеть. Пока ещё что-то можно было различить, мы стали искать место для ночевки. То есть, вероятно, капитан фелуки место знал. Мы пристали к берегу. К тому моменту, как ребята завершили всяческие действия со снастями, парусами и крепежом лодки к берегу, подоспел ужин. Ужин был поставлен на огонь сразу, как фелука отплыла от Эсны. Ужинали со свечкой. Тьма сгущалась. После насыщенного ужина, когда мы сели испить чаю и покурить, за пределами фелуки было ничего не видно. Стрелки на часах показывали девять вечера. А к полдесятого стало холодать. Укутавшись в одеяла, легли спать.

После сна, умывшись, продолжили плавание. Если считать, что от плотины до точки стоянки мы плыли около трёх, четырех часов, то путь до Эдфы от Эсны при слабом ветре занимает около 20 часов. В районе двух часов дня ветер подул, и фелука стала двигаться быстрее. Но всё равно весь день прошёл в плавании. Должен оговориться, что принятие ‘точек’ условное. Утверждать, что вот здесь достигнут тот или иной город – непросто: “города” тянутся вдоль Нила десятками километров. Вглубь поселения не слишком большие, но в длину они тянутся вдоль всей великой реки, так что понять, где границы различных поселений невозможно. Где то в районе то ли Эсны, то ли Эдфу меня поприветствовали словами “добро пожаловать в Асуан”.

После дня плавания, капитан вновь определился с местом ночевки, и мы причалили. Район, где мы причалили, не походил на городской район. На берегу сидели и беседовали местные жители, играли дети. Утром именно вечернее соседство позволило мне отправиться посуху к руинам древнего города Эль Каб. Это целый комплекс захоронений и храмов. Ехать до Эль Каб пришлось немало, около трёх, четырех километров. Довольно долго я рассматривал росписи в скальных монументах. Затем мне позвонили и сообщили о появившемся ветре, я отправился к фелуке. До храмов я не дошёл, но единственные, находящиеся там французские туристы поехали дальше в горы – храм, изображенный на билете, находится там. Но поскольку я уже увидел новое интересное место, и полдень миновал, я решил оставить подробное изучение вновь обнаруженной достопримечательности на следующий визит, а в этот раз удовлетворился посещением скальных построек. {статья, посвящённая Эль Каб}

Затем, на обратном пути, мне любезно предоставили возможность доехать до стоянки фелуки на коне. Мы отплыли. Ветер был, и довольно долго мы плыли. Затем, проплыв под мостом, причалили. Обстановка вокруг была оживленная. Играла музыка. То тут, то там запускали фейерверки. Мы же, предъявив полиции всяческие бумаги, в том числе, оформленные на меня, легли спать. Жизнь вокруг продолжалась до половины второго ночи. Темнеет в Египте в шесть, семь вечера. Так, что час ночи по египетским меркам это очень поздно. Часов в десять вечера за нашей малюсенькой фелукой пристроился круизный речной лайнер, а утром сообщили, что причалили мы там не по делу.

После сна Махмуд и капитан отправились за покупками. А Али принялся за уборку и мытье всего, что попадется под руку. Как я упомянул, нас попросили покинуть причал. И после покупок мы в безветрие стали перемещаться вперед, то веслами, то канатом, который тянул (естественно) Али. Веслами же немного поработал и я. Переползая по несколько метров с места на место, далеко мы не двинулись, но ветра не было. Перекусив, мы продолжили ждать ветра. Но ветра все не было, и фелука вновь причалила к берегу, так как течение было основательным, и капитан опасался, что фелуку станет относить назад, поставил лодку на якорь.

Я уже упомянул выше, что уборкой, готовкой (и всем прочим) занимается самый младший (естественно и другие участники плавания делали что-либо, но в, своего рода, обязанность всё это вменялось именно младшему). В том плавании младше всех был Али. Трудился он всегда. Уставал очень. Но и без всеобъемлющей нагрузки иной раз страшно было смотреть на то, что он делает. В частности, к его обязанностям был отнесён и уход за парусами. А это значит, он должен был складывать их прямо на мачте. Я не могу удержаться, и не разместить здесь отснятый ролик, где Али работает с парусами [Али, к слову, дал разрешение на размещение ролика в сети].

Ветра не было и в час дня. Отплыть удалось только в три. Ветер был слабенький, и фелука медленно тащилась. В районе четырех решили встать на стоянку снова. Причалили к какой-то лестнице на набережной, вдалеке от оживлённых улиц (и вообще вдалеке от улиц). На берегу были банановые и тростниковые плантации. Ветер пропал совсем. Солнце пекло чрезвычайно. Все эти обстоятельства повернули ситуацию так, что мне представилась возможность искупаться в Ниле. Затем ветерок дал надежду, и фелука поползла вновь. Ветер вновь пропал и, обнаружив, наконец, такую же лестницу на набережной, капитан решил обосноваться на ночевку. На набережной отдыхал местный житель, и мы разговорились. Затем к нашей компании присоединились ещё трое. За чаем и перекуром мне сообщили, что Темпл Хоремеб, что в Silsila, находится в 20 километрах. А ветра всё не было, так что хоть тот храм и находится на берегу Нила, доплыть до него не представлялось возможным. К тому же, стали подумывать отправится назад в Луксор, так как приближался день, когда я планировал улететь в Россию. Но без посещения храма, столь же древнего, что и храмы в Абу Симбел, я обойтись не мог. Поехали по земле. {Спеос Хоремеба – Silsila}

Последнюю ночную стоянку мы организовали около селения коптов. Всегда, когда стоянка организовывалась около селений, местные жители пили чай и перекуривали на фелуке (чаще всего это были подростки), и общением с туземцами, к своей радости, я не был обделён. Частенько “фелучан” угощали хозяева берега, к которому мы причаливали. Очевидно, что даже внешне копты отличаются от арабов. Социальное же отличие в отношении к женщинам – коптские женщины явно более свободны, чем арабские. Стоянка у коптов у нас вынужденно повторилась: попытавшись отплыть, фелука вернулась к коптам, так как ветер хоть и разбушевался, но не в ту сторону. Был бы этот ветер на пару дней раньше, я продвинулся бы по Нилу дальше. Но пришлось оставить моё дальнейшее путешествие по Нилу пока в планах. Я с некоторым волнением наблюдал, как при сильной качке Али карабкался на самый верх мачты, что-то делал с парусами. Затем второй раз отведав нильской рыбы, мы отправились в сторону плотины в городе Эсна. До плотины не доплыли, и когда стало темнеть, причалили. На следующий день до Луксора я ехал уже на машине. Так прошло моё первое большое плавание по Нилу на фелуке. Затем ужин в Луксоре. Аэропорт в Хургаде. Полёт.

Обзор получился некратким, и, в основном, о людях (а не о камнях), но надеюсь, что и этот обзор будет интересен (Все названия в скобках {} станут ссылками на соответствующую обзорную статью).